Охотники и рыбаки Подмосковья


Страницы: (2) 1 [2]   ( Перейти к первому непрочитанному сообщению ) Ответ в темуСоздание новой темыСоздание опроса

> СТИХИ ОБ ОХОТ
egerj
Отправлено: Июл 16 2018, 16:33
Цитировать сообщение
Статус: Offline



Админ
*****

Группа: Администраторы
Сообщений: 706
Пользователь №: 1
Регистрация: 20-Май 15

Репутация: нет




Стихотворения
Александр Балонский

Всегда живой
Любил он

волжские просторы,

и ширь бескрайнюю

полей,

и наши реки,

и озера,

и крик

осенних журавлей.

И быстрый взлет

утиной стаи...

И роща

в утреннем дыму,

и холодок

ружейной стали —

все было

дорого ему.

Душевно мог он

на привале

беседу

повести с тобой,

заночевать

на сеновале,

воды

напиться ключевой...


* * *

Когда,

по-вешнему ликуя,

с холмов сырых

бегут ручьи,

а в перелесках

затокуют,

рассвет встречая,

косачи... —

хотя еще

прохладны зори

и даже кое-где снежок, —

спешил Ильич

в такую пору

на ранний

тетеревиный ток.


* * *

Заря померкнет.

На вершинах

зажжется первая звезда.

И слышно,

как в лесных низинах

играет полая вода.

И роща дышит

как живая.

В лощинах —

прозелень травы,

и четкий вальдшнеп

выплывает

из ясной

теплой синевы.

На тонких ветках

капли влаги,

и почки стали

набухать...

Любил Ильич

в лесу, на тяге,

апрельским вечером

стоять.


* * *

Осенний день

Листвой багряной

одеты тихие леса.

Как хорошо

в сквозном тумане

послушать

гончих голоса.

Тропинка.

Просека прямая.

И дрожь

росинки золотой...

Он мог,

ружья не поднимая,

следить

за легкою лисой.


* * *

Я в этот лес

вхожу с волненьем:

здесь Ленин

часто отдыхал,

он долго слушал

птичье пенье,

не раз

тут рябчиков искал.

Бродя здесь

утром, свежим, ранним,

я думаю

об Ильиче —

и кажется

он где-то рядом

бредет

с двустволкой на плече.


* * *

Пускай поля,

леса и воды

сияют чисто,

как кристалл:

родную русскую природу

Ильич

хранить

нам завещал.


Николай Рыленков

К самому себе
Сын пахаря, пока не охладела

Твоя душа, не растерял твой

стих

Всего, что ты с младенчества

постиг, —

Спроси зарю у отчего предела,

Там, где она в глаза тебе

глядела,

Когда ты музу ждал в хлебах

густых, —

Как надо жить и петь, чтоб не

скудела

Любовь земная в вымыслах твоих.


Евг. Евтушенко

Баллада спасения
Я заблудился в лесах архангельских

с убитым тетеревом,

с ружьишком ветхим,

Я ветви спутанные собой расхряскивал

и снова мордой —

о ветви,

ветви...

Природа мстила

мне,

онемевшему,

за то, что вторгся и покусился,

и мертвый тетерев,

смотря насмешливо,

из-под багряных бровей косился.

Лоснились глыбы,

круглы, как луны.

Все в паутине стояли сосны,

как будто терлись о них колдуньи

и оставляли седые космы.

Шли третьи сутки...

Не выпускала

меня природа из окруженья,

и сотни женщин

светло,

пасхально

мне пели:

«Женя!..»

И снова: «Женя-я...»

И я бросался на эти хоры,

а хоры двигались,

перемещались

и, обещая иные холмы,

колоколами перемежались.

Но застревал я в болотном иле,

хватал руками одни туманы,

как будто женщины мне тоже мстили

за все обиды,

за все обманы.

К ручью лесному под это пенье

припал губами я, ослабелый,

на повороте,

где сбитень пены

качался странно,

как лебедь белый.

Вода играла моею тенью

и чьей-то тенью —

большой,

косматой,

и, как два зверя, как два виденья,

мы пили молча —

я и сохатый.

А лес в церковном своем владычестве,

дыша, как ладаном, сосновой терпкостью,

вставал соборно,

вставал готически,

и в нем подснежники свечами теплились.

Мерцали белые балахоны,

и губы, сложенные в молитве,

и пели хоры,

и пели хоры:

«Аве Мария!

Аве Мария!»

Но вдруг услышал я барабаны —

ладони чьи-то в них били люто.

И вдруг бананы,

и вдруг бананы

на ветках сосен зажглись, как люстры.

По хвойным иглам неслись мулатки,

смеясь, как могут лишь дети Кубы,

и, как маисовые початки,

белозернисто играли зубы.

Под барабаны,

под барабаны

в санта-хуановых лиловых бусах

северодвинскими берегами

ко мне на выручку шли барбудос.

И, закусивши до крови губы

и сапогами гадюк расплющивая,

я продирался

на голос Кубы,

на революцию,

на революцию!

Я прорубался,

тропу отыскивая,

разбит

и грязью вконец обляпан,

на революцию,

как на единственное,

что не обманывал,

что не обманет.

И вдруг увидел,

почти что падающий,

как на пригорке,

за буревалом,

в руках веснушчатых

взлетали палочки

над красным крошечным барабаном.

А барабанщик,

чуть-чуть повыше

с восторгом слушающего барбоса,

рад,

что не просит никто потише,

вовсю выстукивал марш барбудос.

И рядом девочки из школы сельской,

идя цепочкой по косогорам,

под рев лосиный,

под вскрики селезней

без слов мелодию пели хором.

Все исцарапанные о заросли,

они устали уже, как видно,

но этой песнею,

взявшись за руки,

меня искали

и знали —

выйду.

Мелькнули чьи-то косички куцые

и чьи-то вскрикнувшие глаза...

Так ты,

кубинская революция,

в лесах архангельских меня спасла.


Сергей Вьюгин

Осенние радости
I
Вновь радость для сердца и глаза:

Мир ярок, цветист и богат —

Заволжские старые вязы

Оделись в пурпурный наряд,

Распенилась свежесть литая

В сапфировых волжских волнах,

И город наш, осень встречая,

Рябиной и дымом пропах.

Мне любо, как в детстве, мерцанье

Пахучих березовых дров

И в жарких рябинах квохтанье

Пуховых и жирных дроздов.

А после охоты веселой —

Глубокий и легкий покой,

И этот, приятно тяжелый,

Роскошный косач голубой,

И вечер уютный за чаем,

И чары классических книг...

Мы осень душой постигаем,

Как мудрости светлый родник.



II
На заре, осенней и печальной,

Хлопнул выстрел и заплакал рог.

Жаркий гон, разливный и хрустальный,

На глухой лесной опушке смолк.

Наконец дошла, взята лисица...

На тропе раскинувшись, она

Сединой и золотом лучится,

Тяжела и бархатно пышна.

Гончие, счастливо отдыхая,

Лисьим мехом жадно тешат взор.

Древним счастьем сердце овевает

Этот вечер, этот старый бор.

Горечь и прохлада листопада.

Синяя вечерняя звезда.

Суждена охотнику награда —

Не стареть душою никогда.


Людмила Иванусьева

В тайге
Январь ушел. Поют бураны...

Все тонет в голубом снегу...

Я в воскресенье утром рано

в тайгу на лыжах убегу.


Там, в отдаленье от деревни,

один живет уж много лет

в охотничьем зимовье древнем

звериный друг — охотовед.


А если дома не застану,

то, повернувшись от дверей,

одна отправлюсь на поляну,

туда, где кормит он зверей.


И дикий зверь поверит мне:

рога, здороваясь, наклонит,

потом по-дружески вполне

вдохнет тепло моей ладони.



Охотник
Пороша — эта точно знает,

что означает каждый след:

испуган кем косой петляет,

что у лисицы на обед.

Кричит пороша: утром рано,

где вмятины следов слились, —

загрызла рогача-гурана

коварная и злая рысь.

Как ты легко следы читаешь!

А я — впотьмах при свете дня,

и книга белая лесная

пока закрыта для меня.

Вот темнота спустилась тихо,

и за поляной, стороной,

знакомая твоя лосиха

прошла неслышимая мной.

Знать, у меня — не только глаз —

нет также и лесного слуха...

О чем заплакала сейчас

и застонала пихта глухо?..

Мне стыдно со своим дипломом,

хоть ты шагаешь рядом — без.

Тебе тайга — родимым домом.

Мне б у тебя пройти ликбез.



Родова моя
Говорят — видно сразу стоязыкой молве, —

что тунгус узкоглазый есть в моей родове

И бурят — тоже ясно — к нам попал в родову...

Словом, я не напрасно азиаткой слыву.

Обожаю тайгу я — Забайкалье мое.

Светлый сон берегу я про твое зимовье.

Только вспомню: токует под окошком косач —

по тайге затоскую, по Сибири — хоть плачь!

Здесь теперь по-другому, чем в былые года,

но в сугробах черемух ты тонула всегда.

Не была я ни разу здесь с далекой весны.

Но тунгус узкоглазый ворвался в мои сны.

Это он ведь тоскует о таежной весне.

Это он... он токует глухарем на сосне.

Это он мне рассказывает про мою родову, —

почему узкоглазою азиаткой слыву.


В. Журавлев-Печорский

Перед рассветом
Перед рассветом в ельнике горбатом

Запел глухарь — последний на току, —

А этот ток был сказочно богатым

Не на каком-то,

На твоем веку.

Здесь глухомань играла и звенела

На километры многие тогда,

Но в нежном полумраке ночи белой

Уже, как рысь, ползла сюда беда.

Всего одна лишь песня уцелела,

Но и она оборвалась сейчас,

Лишь эхо дважды глухо прогремело

И проскрипели сапоги о наст...

Не стало тока.

В ельнике горбатом

Умолкли вороватые шаги.

А ты все ждешь, что запоет крылатый

Певец любви,

Певец весны, тайги...

Не стало тока.

Зашумели ели.

Заря оделась в траурный наряд.

Но говорят, что песня уцелела,

Что глухари токуют, говорят,

Я тоже верю.

(Нам нельзя без веры!)

Что этой древней песне жить да жить.

Что нарезная пуля браконьера

Не сможет красоту

земли

сгубить.
PMПисьмо на e-mail пользователю
Top
egerj
Отправлено: Фев 1 2019, 11:45
Цитировать сообщение
Статус: Offline



Админ
*****

Группа: Администраторы
Сообщений: 706
Пользователь №: 1
Регистрация: 20-Май 15

Репутация: нет




user posted image
Михаил Овчаренко (выпускник КСХИ 1982) - Стихотворения и поэмы
Михаил Овчаренко (1982) - За снежными торосами
Песня была написана в сентябре 1978 года в аэропотру г.Сыктывкар, когда я сидел там двое суток без билета, потому что их просто не было в наличие, и не мог улететь домой. Денег тоже не было. Оставалось две сигареты и три спички. Ребята, с которыми мы ездили в Коми и сам «Сева» - Геннадий Николаевич Севастьянов, все улетели в разные города к себе по домам. А на Самару никак не было билетов…

Вот я и был вынужден сидеть в аэропорту. Заняться было не чем. На душе была тоска… Я сидел и вспоминал рассказы Джека Лондона из любимой мною его темы «Белое Безмолвие»…

Мотив песни «Лейборист» группы Юрай Хип (Uriah Heep), у меня давно уже был на слуху. Стихи родились сами… Как будто кто-то мне их диктовал сверху. Вот так и родилась эта песня.

За снежными торосами, за сопками белесыми

Остался город розовый, остался отчий дом

Над нами звезды ясные, и наши псы клыкастые

Бегут устало к северу по речке скрытой льдом



Припев:

Где ты, где ты дом родной

Где ты милая где…



На севере народ суров, здесь будешь жить пока здоров,

А слабому не выжить здесь, как в стае у волков!

Лишь зоркость глаз и сила рук, злой пес вожак - твой верный друг

Твои товарищи в беде спасают от врагов!



Припев:

Где ты, где ты дом родной

Где ты милая где…



И пусть холодную пургой замерзшей каменной рукой,

Едва живой от голода ты тащишь псов вперед.

И пусть порой не повезет, удача стороной пройдет -

Не унывай! Сожмись в кулак! Удача тебя ждет!



Припев:

Где ты, где ты дом родной

Где ты милая где…



А если грусть к тебе придет, тоска к своей груди прижмет

Ты вспомни фразу древнюю in vinо veritas

Напейся вдрызг, потом проспись, за карты к шулерам садись

Все проиграй, потом займи и выпей еще раз!



Припев:

Где ты, где ты дом родной

Где ты милая где…



И если даже смерть придет и за собою позовет

Плюнь ей в лицо, взмахни рукой и крикни псам — вперед!



Припев:

Где ты, где ты дом родной

Где ты милая где…

18. сентября 1978г. Овчаренко М.А. Выпускник ВГСХА 1982г.

Михаил Овчаренко (1982) - Бродяги
Я с нетерпеньем ждал утра.
Дремал, свернувшись у костра.
На огонёк прибился пёс.
Откуда черт его принёс?

Глаза стреляют сквозь кусты,
Как два ствола из темноты,
Как - будто щупают, сверлят…
Но я сказал: «Не бойся, брат!

Ведь я такой же, как и ты!
Давай налаживать мосты:
Ты не стесняйся, подходи,
Оголодал, браток, поди?»

Пёс подошёл и понял я,
Что он бродяга, как и я.
Вся морда в шрамах, взгляд сердит,
Не пёс - а серый волк-бандит!

«Дай на тебя я погляжу,
А ты – породистый скажу!
И пес охотничий видать:
Сибирских лаек вижу стать.

Ложись к костру. Погрей бока.
Похлёбка варится пока,
Давай с тобой обсудим, брат,
Кто в нашей доле виноват?

Видать назначено судьбой,
Что одиноки мы с тобой?…
Но, как случилось, не пойму,
Что ты не нужен никому?..»

Пёс посмотрел, и понял я -
Он одиночка, как и я.
Он грустно опустил глаза,
Вздохнул, как будто мне сказал:

«Менять свою собачью честь
На шанс жить в будке и поесть?!..
Терпеть хозяйские пинки,
И не показывать клыки?!..

Гулять свободно лишь во сне?!
Простите - это не по мне!
Хозяин кормит… Но - он строг…
А у бродяг хозяин – Бог!

А я свободой дорожу!
Куда хочу - туда хожу!»
«Наверно, ты, зверюга, прав -
Всему виной наш вольный нрав!

В том, что бродяга одинок -
Виновен сам он, а не Бог.
Ты прав: менять не гоже честь,
На шанс попить, пожить, поесть!

Один за деньги мать продаст…
Другой, за друга жизнь отдаст…
Нас Бог всех разными создал,
Чтоб выжить всем чего-то дал:

Кому талантливость и честь;
Кому-то хитрость, подлость, лесть;
Кому-то дал терпенье ждать;
Кому – уменье угождать;

Кому-то дал талант творить;
Кому - красиво говорить;
Кому страну обворовать,
И заграницей пировать;

Кому-то за гроши пахать,
От безысходности бухать…
Кому-то грудь дал для наград,
И для пинков широкий зад;

Кому-то совесть дал для мук,
И для петли дубовый сук…
Все люди разные вокруг,
Собаки, видно, тоже, друг...

А мы свободой дорожим,
Нам ни к чему, чужой режим!
Пойдем, бродяга, пожуем,
Поспела каша, брат - живём!

Перекусив, чем бог подал,
Пес жадно съел, что дали, встал,
И собирался уходить,
Тогда я стал его просить:

«Останься брат, не уходи!...
У нас охоты впереди!
Ведь веселее жить вдвоем!»
Но пёс подумал о своём…

Вильнул, прощаясь, мне хвостом,
И растворился за кустом…
Свобода дал понять милей,
И одному жить веселей… 1982 г.

Михаил Овчаренко (1982) - Генетика
Доставшееся в слитках нам золото от дедов,
Кинологи мешали со шлаком и с дерьмом…
Породы улучшали! Всей тайны не изведав!
Не ощущая сердцем! Не думая умом!

В генетике так много таинственных секретов,
А мы по ней на ощупь! Вслепую! Наугад!
Так часто уклоняясь от дедовских заветов
Выводим не породы! Разводим суррогат!

Гуляет по породам, как коммунизма призрак,
В суставах дисплазия, в мошонке – крипторхизм!
Исподтишка кусает нас Рецессивный признак!
Пока в собаководстве разброд и анархизм.

Бинарные геномы, аллели, рибосомы,
И что нам ждать в дальнейшем от глупого щенка?
И как передаются икс-игрек хромосомы?
Как много тайн хранится в спиральке ДЭЭНКА…

Увидел если б Мендель работу разведенцев,
Сказал бы им, ругаясь, по-русски, во весь дух:
«Не трогайте, прошу вас, собак и их младенцев!
Не мучайте животных! И разводите мух!

На мухах Дрозофилы сначала поучитесь
Кто будет рецессивный, кто будет доминант.
Прочесть мои законы хотя бы потрудитесь!
Ведь я вам написал их сто лет тому назад!

Не сдержит воспитание, не остановит этика!
Родился кто-то умным, а кто-то дураком!
Фатальная наука с названием ГЕНЕТИКА:
Что фаллосом заложено – не выбьешь кулаком!»

Михаил Овчаренко (1982) - Охотовед
Всем выпускникам Кировского Охотфака,
ПОСВЯЩАЕТСЯ.

Охота словно любящая дочь,
Кормила мать-страну и одевала,
Стараясь экономике помочь,
В казну доход валютою давала.

Припев
На охотфаке молодая поросль…
Охота не теряет актуальность!
Отсталая хозяйственная отрасль…
Доисторическая специальность!

Куницы, рыси, белки, соболя,
Песцы, лисицы, норки, горностаи -
Вы золотой поддержкой для рубля,
И символом пушной России стали!

Припев
В России промысловая охота
Утратила былую актуальность!
Прощай моя любимая работа,
Доисторическая специальность!

Порою душит память и не спится,
И хочется послать друзьям привет,
За чаркой посидеть наговориться,
И помянуть друзей, которых нет.

Припев
Я помню всех и каждого бродягу!
С кем нас крутила жизнь на виражах,
Войду как в храм в любимую общагу,
Найду себя на пыльных этажах!

Здесь процветали «вредные» привычки!
В общаге жизнь кипела до зари!
Проспект Октябрьский помнит наши стычки,
Где мы толпой дрались как дикари!

Припев
Нас родила анархия-общага!
Отцом нам был романтик-факультет!
Достойный их повеса и бродяга,
Родился сын – студент-охотовед!

Родился, чтобы сказку сделать былью!
Всем браконьерам-хищникам назло!
На ПЯТОМ этаже, покрытом пылью,
Ему всегда на недругов везло!

Припев
Никто не может нас с пути свернуть!
Мы влюблены в суровую реальность!
Избрали навсегда нелёгкий путь –
Доисторическую специальность.

Но если слух пойдет о нашей смерти,
Дескать, почили, нету нас уже,
Вы слухам этим никогда не верьте -
Мы где-нибудь на ПЯТОМ этаже!

Припев
Там где живут ещё охотоведы,
Там мы нашли пристанище своё,
Где под махорку тянутся беседы
Лишь про охоту, только про НЕЁ!

В обнимку с «Севой» вспоминая Коми,
Мы глушим спирт под ветхим чучелОм,
Нам «Дядя Женя» встречу узаконит,
Поставив перст деканский на чело!

Припев
С утра до ночи, с ночи до утра!
Нас гонит в лес спортивная охота.
Кому-то это только лишь игра.
Для нас это тяжелая работа!

Пусть жизнь не та, и мы не те уже!..
Но всех, кто обожает экстремальность,
Их ждёт на ЛЕГЕНДАРНОМ этаже -
Доисторическая специальность!

Припев
К наукам путь был наш тернист и долог,
Мы навсегда избрали в девятнадцать,
Профессию Охотовед-Биолог,
Под номером две тыщи девятнадцать!

Овчаренко Михаил выпускник КСХИ 1982 год.

Михаил Овчаренко (1982) - Про охоту
Вся жизнь наркомана - на грязной игле
Жизнь пьяниц - на автопилоте.
Шахтеры копаются в черном угле…
А я как всегда - на охоте!

Весеннее утро… Болото… Шалаш…
Летят птицы к северу с юга.
А где-то пришла к людям черная блаж.
И люди стреляют друг в друга!

А где-то война, и идут убивать.
На фронт едут рота за ротой.
Одумайтесь люди! Зачем воевать?
Займитесь спортивной охотой!

Михаил Овчаренко (1982) - Песня волка
В тайге, лесной волчицею рождённый,
Я травоядным не был никогда:
Ведь я же – Волк! Я - хищник убеждённый!
Я волком жил, и волком выл всегда.

Но жил совсем не так, как мне хотелось,
По стайным жил законам - не моим!
Поэтому я выл, когда мне пелось,
Стараясь быть во всем для вас своим.

Давил других, чтоб жить и не подохнуть,
Никто не будет даром нас кормить.
Чтоб с голоду не пухнуть и не сохнуть,
Чтобы себя и стаю прокормить.

Нас конкуренты–хищники боялись!
Я годы с вами разменял на дни…
Когда я умирал – враги смеялись!
Я выживал – и плакали они!

Я вожаком был, вы меня терпели…
Закон – тайга! И прокурор – медведь!
Плечом к плечу боролись мы и пели,
Когда нам вовсе не хотелось петь.

Я убивал, не быть, чтобы убитым.
С врагами дрался не жалея сил.
Я был не раз покусанным и битым,
Но никогда пощады не просил.

Я не был рад расправам учинённым,
Что делал поневоле иногда,
Я подчинял, не быть, чтоб подчинённым,
Чтоб мной не помыкали никогда.

Я хищником рожден был прирожденным,
Свободою пьянел, как от вина,
Я побеждал, не быть, чтоб побеждённым,
Скажите волки: в чём моя вина?

Михаил Овчаренко (1982) - Другу однокурснику
Сергею Александровичу Королькову,
другу однокурснику посвящается…

Как птицы на север летят наши годы…
Они пролетели, как кадры в кино…
Хоть нету погоды плохой у природы,
Но мы с тобой пуд соли съели давно!

Мне вспомнилось, как мы тонули в болоте,
Как в Коми кормили в тайге комаров,
Как мерзли в землянке зимой на охоте…
Делили сухарик… махорку… и кров!

Мы всю свою жизнь посвятили охоте.
Мы кормим зверей, браконьеров тропим.
И всею душой отдаваясь работе,
Болеем душой… и ночами не спим.

Азартно-шальная охота-подруга.
Нас гонит в болото и в лес вновь и вновь.
Охота – не хобби. Диагноз недуга…
Брутальной болезни, как страсть, как любовь!

Михаил Овчаренко (1982) - Будни охотоведа
ОТКРЫТИЕ ОХОТЫ, или Новый закон в действии. Исповедь юного охотоведа, выдающего разрешения вместо путевок перед открытием охоты...

Я как всегда в тот день,
Превозмогая лень.
Тащился по привычке на работу.
Приказы выполнять,
Путевки продавать,
Народ поедет скоро на охоту.

И тут я помню вдруг,
Звонит мне старый друг.
И говорит у нас нововведенье!
Какой-то папуас
Издал тупой указ.
Путевки заменить на разрешенье!

Не Путин и не Мэр -
Министр МПР!
Решил установить свои порядки!
И обязал всех нас,
Писать по сорок раз
Одно и тоже в разные тетрадки!

Про паспорт и билет.
Работаешь, иль нет,
Про ИНН, про адрес… всё такое...
Потом, это не блажь,
Прослушать инструктаж.
И заявленье написать тупое.

Потом в журналах всё.
Отметить то да сё.
И дать везде клиенту расписаться.
И главное тут что?
А главное тут то:
Не ошибиться бы, не обосраться!

Шумел сурово лес.
В душе рождался стресс.
Тянулись на охоту Россияны.
За разрешеньем лез,
Кто с паспортом, кто без...
И даже те, кто были в сиську пьяны.

Стоит толпа зевак.
Ох, не дошло б до драк.
По часу заполняются страницы.
А завтра мне опять.
Вставать в три сорок пять.
Пишу... и закрываются ресницы.

Какой-то ветеран,
Зануда и тиран,
Пришел на костылях с собакой Жучкой!
И с криками: «Даёшь!!!
Я вас, ядрёна вошь!!!»
Размахивал как саблей авторучкой!

Как на реву марал,
Он громче всех орал,
Что у него везде и всюду льготы!
И в грудь себе стучал,
Ругался и рычал,
Доказывая статус свой до рвоты.

Какой то депутат,
Мне в нос сует мандат.
А я ему: вы паспорт предъявите!
А энтот свой мандат,
Себе засуньте в зад.
Без пачпорта ко мне не подходите!

Он стал меня стращать,
Кричать и верещать:
«Всех разгоню -, кричал, – и всех уволю!»
Я грусти не скрывал...
Сидел аффуевал..
И проклинал свою лихую долю.

Я объяснять устал!
Он так меня достал!
Хвалился, что объездил всю Европу!!!
Я говорю, давай!
К Рассее привыкай!
Отнял мандат, засунул ему в.. попу.

Пришли из ФСБ.
Сказали мне без «Бэ»,
Что паспортов они мне не покажут.
Что если не дурак,
И сам себе не враг.
То выпишу им всё, что они скажут.

Я снова пояснял.
Спокойно объяснял.
Что в МПР, ввели нововведенье.
Уже в который раз
Я рассказал рассказ.
Про паспорт, про указ, про заявленье.

Поэтому я вам
Без паспортов не дам!
И не пугайте вы меня, чекисты!
Министр издал указ.
Мой шеф мне дал приказ.
Не нравится? - Претензии к министру!

Чекисты, как пришли,
Тихонечко ушли...
Суровые ушли, не попрощались..
И не скрывая гнев,
Зубами поскрипев.
Ещё ко мне вернуться обещались...

А мне давным-давно.
Все было все равно.
Все было, так сказать, по барабану.
Как зомби я писал.
И губы в кровь кусал...
Стараясь все записывать по плану.

Потом пришли менты.
У них одни понты!!!
Не дашь, сказали – всех пересажаем!
Что каждый мент с г...м,
(Садовник– агроном),
Мы знаем. И ментов не обижаем!

И я им объяснил,
Спокойно разъяснил.
Что все это здесь не мои придумки!
Что все это за нас
Придумали для вас.
Из МПР ребята-недоумки.

Один из них орал,
Что бывший генерал.
И требовал бесплатные сезонки.
Не то, сказал, всех вас
Отправлю в один час
На нары. В изоляторы. На шконки.

Ну что ты мент орёшь?
На понт меня берёшь?
Понтов охотоведы не боятся!!!
Сказал же ясно вам:
Бесплатные – не дам!
Идите нафиг нечего кривляться!

Я говорю: «Ты ж нас
За год не вспомнил раз!
А вот теперь приперся за сезонкой!»
Он тут мне начал лгать,
Что будет помогать,
И вышки все обделает вагонкой!

А утки? Каково?
Не знают ничего!
Что мы их всех давно тут распродали!
На каждую из них,
Здоровых и больных...
На их убийство разрешенья дали!

Эх, как бы ни уснуть!
Хочу в глаза взглянуть.
Тому, кто забодяжил эту тему.
Скажи мне Мудрый муж:
Ты что объелся груш?
Зачем ты создал нам эту проблему?

Заходит инвалид.
Кричит нога болит.
Да так болит, что дайте мне сезонку!!!
Я говорю: «Хромой!
Хромайте вы домой.
Нога болит? Возьмите вот зеленку».

Пока я там писал,
Тут чей-то пёс нассал,
На 10 пачек новых разрешений!
Достал меня клиент!
Последний инцидент
Стал верхом толерантных отношений.

Вот тут я озверел.
Как буйвол заревел.
И искусал собаку и владельца.
Свернул владельцу нос.
Он на руках унес
Собачье ещё тепленькое тельце.

Проснулся ветеран,
Взгрустнув от старых ран.
Призвал пороть министра батогами.
И, покраснев как рак,
Дед разошелся так!
Кричал и топал дряхлыми ногами.

Горластый депутат.
Достать не мог мандат,
Который я ему засунул в попу.
Гундосил что-то в нос,
Ментам писал донос.
И плакал, вспоминая про Европу.

Начался беспредел.
Народ как рой гудел:
«Долой указы глупые в корзину!
Садимся в БТР,
Все едем в МПР!
Разгоним там преступную малину!»

Как мог я разъяснял.
Как мог я объяснял...
Что в МПР команда – компетентна!
Толпа как заорёт:
«Не слушайте – он врёт!
Команда минприроды – импотентна!»

Но я их защищал,
Как Левитан вещал,
Нельзя нам говорил я без министра!
Министр для нас как луч!
Луч солнца среди туч!
Как звездочка! Как солнышко! Как искра!

Красивый баритон,
Сказал: министр Ганн Дон!
И все кто с ним работают - Ганн Доны!
Перед охотой так
Придумать мог Му-дак.
Тот, у кого не все наверно дома.

Я выслушал упрек,
Я убеждал, как мог,
Что это разрешенье очень нужно!
Все буром как попрут
Потом как заорут:
«Пошел ты нафиг!!!», - все кричали дружно!

«Нам на местах видней.
Жить лучше без трутней!
Долой антинародные указы!»
Но я пишу как крот.
По лбу струится пот.
Не слушаю охотников наказы.

«Министр, - кричал я, – спец!
Он парень – молодец!
Специалист большой в делах Природы!»
Толпа шипит: "Молчи.
Сиди и не мычи.
Мы знаем их! И все они уроды!"

Просил мне не грубить.
Просил терпимей быть.
Просил быть толерантными к министру.
Окурки не бросать,
Собак в углах не ссать.
Не то с бензином подожгу канистру!

Я был душою смел.
Но возражать не смел!
Не суйся в воду, коль не знаешь броду!
Когда народ восстал!
Когда терпеть устал!
Нельзя переться супротив народу!

Я толерантным был.
Я МПР любил,
Но тут я понял вдруг, что я дурею.
От этой суеты.
От этой маеты...
Я понял, что тихонечко зверею...

Увидеть бы его.
Начальника того,
Который восседает в эмпээре.
И подобрав словцо
Сказать ему в лицо:
"С охотой было лучше в эсесере!

Закон был прост, но строг.
И каждый егерь мог.
Составить протокол на браконьера.
Охотник, чтобы жить,
Закон старался чтить.
Была высокой наказанья мера.

А что теперь у нас
С охраною сейчас?
Один инспектор на район остался!
Отняли пистолет...
Машины тоже нет.
Кому такой охранник нафиг сдался!?

Законы всех мастей
Должны быть для людей!
Служить народу, для его же блага!
А если ваш закон,
Как шило в попе он -
Перепишите! Вытерпит бумага!

Ответь мне, бюрократ,
Зачем писать сто крат
Одно и то же в разные тетрадки?!
Давно пора всех вас,
Ребята, в унитаз!
Всех разогнать! И будет всё в порядке!»

Опять нас там и тут.
Чиновники гнетут.
Мы ни на что не глядя – выживаем.
А нам бы возразить,
Восстать и забузить!
Но мы молчим... чего-то выжидаем...

Нам нужно не молчать!
Давно пора кричать!
Чтоб до небес придворных докричаться!
Давно пора начать
В ворота все стучать,
Чтоб до ворот Кремлевских достучаться!

Не ведает их честь.
Что людям нехрен есть.
Что им указы дураков не милы.
Что ждет нас впереди?
Уж не дай Бог гляди...
За топоры возьмутся и за вилы!

Хочу взглянуть в глаза
Кремлевского туза.
Который управляет всей страною.
Я, подобрав слова,
Скажу ему: «Глава!!!
Когда ж начнешь ты думать головою?!!

Красиво говоришь,
Но что же ты творишь?!
Куда вы с ВВП нас заведете?
Я вою на луну,
Природу и страну,
К какой, друзья вы пропасти ведёте?»

Всё это – суета.
Есть у меня мечта.
Когда-нибудь избавиться от лени.
И у меня есть план,
Построить ераплан.
И улететь на нём к... едрени-фени.

Где нет дурных идей.
Законы для людей.
Туда где нет гонений и лишений.
Туда где нет трутней.
Бредовых их затей.
Туда где нет дурацких разрешений.

Хочу жить без оков.
Указов дураков.
Чтоб обходили стороной напасти.
Но видно мир таков:
Нельзя без мудаков...
В руководящих органах во власти.

Под крики, мат и вой.
Как немцы под Москвой.
Со всех сторон клиенты обступали.
Судьбу свою кляня,
Я понял для меня
Последние минуты наступали...

Ещё пылал закат.
Ещё был слышен мат.
Клиенты разлетались, как вампиры...
Когда наряд врачей,
Ментов и стукачей,
Везли меня в казённые квартиры...

Прощай родной обход.
Приехал луноход.
Как марсиане вышли санитары.
Приехали менты,
Бухие как скоты.
Ну, вобщем, загремел я под фанфары...

Но я кричал: «Не трожь!
Меня ядрена вошь!
Без пашпартоффф ко мне не подходите!!!»
Но мне сказали: «цыц!»
Воткнули в мякоть шприц...
Не дёргайтесь, сказали! Отдохните...

Я уходил без слёз.
Спокойный как Христос.
Клочки бросая рваных разрешений.
Унылый хор ментов,
Поющих без пантов,
Был верхом толерантных отношений.

Приснился мне министр,
Природных дел магистр.
Он попу подтирал своим указом.
Приснился депутат,
Народный громкий мат...
И тот закон... накрытый медным тазом.
***
Токующий глухарь
Поет не за сухарь.
Не за награды дятел долбит елку.
Я денег не прошу...
Для славы не пишу...
Я Родину люблю, а ху-ли толку?
PMПисьмо на e-mail пользователю
Top
0 Пользователей читают эту тему (0 Гостей и 0 Скрытых Пользователей)
0 Пользователей:

Опции темы Страницы: (2) 1 [2]  Ответ в темуСоздание новой темыСоздание опроса

 


Текстовая версия